← Назад

Ненужная встреча

Октябрь 2005, Покров. Обычно после Покрова охотники завозят на зимовья провизию, поправляют «хатки» для капканов, готовя «приваду», дрова на зимовьях. Всем этим в тот октябрь занимался и я. По Витиму уже шла шуга, и любой последующий день уже мог стать зимой. На гольцах уже выпал снег, который не исчезнет до весны. Тут может поменять всё один день. Сегодня тепло, а завтра уже ветер сорвёт последние листья и выпадет снег. Нужно было торопиться, что я, в принципе, и делал.

Витимский заповедник расположен на Иркутской стороне реки Витим и делит границу с Бурятией, а я как раз работал на иркутской стороне на кордоне Верхний Урях. Верхний Урях — это самый дальний кордон, и он не находится на территории заповедника, и является больше как полигоном для исследований и территорией, где разрешено работникам добыть мяса на зиму, поскольку мясо зимой очень необходимо таёжникам. Кордон находится в шести километрах от зоны строгой заповедности. Для меня заповедник — это заповедь! Я соблюдал эту заповедь и не занимался добычей дичи на территории заповедника.

Урях — это горный ключ, впадающий в Витим, и делится на Верхний, Средний и Нижний. Именно на Нижнем Уряхе в зоне «строгой» располагался научный стационар в виде обычной охотничьей избушки. Именно это зимовье я и облюбовал с самого первого раза. Тем более в ста метрах от зимовья уже нет заповедника, а поэтому я мог благополучно ночевать на зимовье во время промысла. В это зимовье я заносил продукты, приманку на капканы и всякое другое. К тому же избу нужно было немного поправить на зиму.

Я оставил на Верхнем Уряхе в избе вещи, поставил «перемёты» на рыбу и выдвинулся на Средний Урях. Мне предстояло пройти высоко по ключу, приготовить сошки и поправить «хатки» для капканов, очистить «путик» от упавших деревьев. Подниматься вверх по ключу до подошвы гольцов было очень тяжело, но я был подготовлен как морально, так и физически. Служба в хороших войсках, школа милиции не прошли даром, поэтому пересечённая местность до сих пор для меня лучше, чем асфальт. Позже туристы в заповеднике Столбы скажут: «Ты с тяжёлым рюкзаком идёшь как порожний». Да, действительно, выносливость тогда у меня была ого-го.

Под ногами весело поскрипывал новый мелкий снежок, на следах оставались красные пятна раздавленной под ногами брусники. Казалось, всё живое готовится к зиме. Уже не слышно свиста проворных бурундуков, рябчик свистит очень редко, медвежьих следов уже нет. Лайка Пута то и дело заливается азартным лаем, вероятно, загнав на лесину белку или потревожив в курумнике горностая. Я твёрдо знал: чем выше в горный ключ, тем богаче цвет шкурки соболя Баргузинского кряжа.

Световой день в тайге, а тем более в пасмурную погоду, очень обманчив, поэтому в пути всегда нужно смотреть на часы, чтоб не застать сумерек в тайге. Я поправил на «путике» сошки, развесил капканы, но не открыл их, поскольку это была уже вторая задача, на которую нужно времени не один день. Вечером я вернулся на Нижний Урях в избушку, снял с перемёта ленка, опалил рябчика и приготовил ужин прямо на костре возле зимовья, предварительно затопив печь в избушке.

ВОТ МОЁ ЗИМОВЬЕ:

Представьте избушку 3 на 3 из среднего кругляка, с маленькой дверью, в которую можно только протиснуться, сильно пригнувшись. В помещении, если встать на цыпочки, то я макушкой доставал потолок. Слева от входа располагались нары, на нарах оленья шкура и спальный мешок, на стене над нарами тоже шкура, над шкурой полочка под лампу. На шкуре висит десятизарядный карабин Симонова и одностволка 32 калибра. Справа от входа — печь-«буржуйка», за печкой — столик, над столиком маленькое окошко и полочка с научной литературой о фауне и флоре, дневник исследователя, ручка, линейка, рулетка, иконка. На стене увидите обрывок бересты с надписью: «Переночевал, уважай других, оставь за собой порядок». Да, закон тайги суров для тех, кто пакостит. На столе — ещё одна керосиновая лампа. Деревянный сундук заменял стул. В сундуке я хранил порох, капсюли, боеприпасы и некоторые сыпучие продукты.

Поужинав, я, утомлённый переходом, закутавшись в спальник, крепко уснул. Меня рано утром разбудил протяжный вой, доносившийся с Бурятского берега Витима. Я снял карабин со стены, взял двенадцатикратный бинокль и спустился от избы на берег. Наискосок от меня, примерно на расстоянии 250 метров, на противоположном берегу, прямо на изголовке мыса выл в мою сторону крупный волк. Я отчетливо рассмотрел волка в бинокль, я видел его шерсть, видел пар из пасти, я заметил, что волк воет в мою сторону и видит меня. Не знаю почему, но именно тогда я сказал вслух: «Я ведь тоже как ты». Волк повыл и ушёл по гольцу.

Я тогда не придал этой встрече какого-либо значения, ведь встретить волка в тайге не редкость. Однако позже об этой встрече я рассказал охотнику-промысловику Тимофеичу, ведь на его угодьях я и видел волка. Тот сказал: «Увидеть волка — одно, но увидеть воющего волка — это большая редкость, и хорошего ничего не предвещает, жди чего-то». Я объяснил, ведь биологи тоже специально ищут встречи с воющим волком, и у них всё хорошо. Тимофеич ответил: «Те сами ищут встречи, а к тебе волк сам пришел, да ещё и с воем. Жди в скором чего-то».

Я, конечно, пропустил это мимо ушей. Что могло быть? Я молод, мне 32. Я подготовлен физически и морально, стреляю отлично, я романтик, музыкант, автор, умён и образован на то время дважды, успел многое испытать и повидать. Конечно, можно было просто забыть и не придавать значения сказанному, что я сознательно и сделал. Но! Как же всё-таки прав был охотник с охотничьим стажем 35 лет, Тимофеич был очень прав. Это «чего-то» пришло, но чуть позже.

У меня перед Новым годом случился ещё один случай. Мы с Тимофеичем на снегоходе «Буран» поехали за 200 км домой отмечать Новый год. По дороге средь белого дня я в течение нескольких секунд наблюдал падающий, ярко светящийся метеорит, который пролетел над горой. Тимофеич сказал тогда: «Ещё одно предзнаменование чего-то тебе». Это действительно свершилось. Это уже другая моя история. Я назову её «На волосок от...».

Все посты